Александр Заваров[/caption]
Диего Марадона (слева)[/caption]
- В составе юношеской сборной вы поехали на чемпионат мира в Японии в 1979 году. Там впервые встретились с Марадоной...
- Хотя у нас был очень хороший состав, по тем временам он казался сильнее всех в своем амплуа. Пономарев, Таран, Стукашов, но даже на их фоне выделялся своей неординарностью, разумом, левой ногой. Сильный, невысокого роста, мощный. У него можно было многому поучиться.
- Вы еще встретитесь с ним в Италии, куда вас позвали из киевского «Динамо». При этом «Барселона» предлагала за трансфер 3 миллиона, а «Ювентус» - 5.
- Так мне говорил «Совинтерспорт», да.
- Вас спрашивали, куда вы хотите?
- Сказали: «Ювентус» тебя пригласил». Приглашают, покупают, иди в «Ювентус». А про «Барселону» промолчали чуть-чуть. Но я знаю об этом. Ходили такие разговоры, но итальянцы больше, наверное, заплатили за трансфер. Я сказал: «Ну да». Лобановский собрал совещание по поводу приглашения игрока в зарубежный клуб. Все согласились, что отпускаем. Валерий Васильевич, конечно, - ум, понимал психологию футболистов. Он знал, как сделать, чтобы после ухода одного игрока не развалился клуб. Ведь каждый мог начать: «Я хочу уйти туда-то».
- Как отреагировала семья?
- Это мой плюс или минус, но я принимаю решение, ни с кем не советуясь. Я дал слово, а потом поставил в известность родных. Родители немного перепугались — едет в неизвестность, далеко, в Италию. На другую планету. Был испуг, но потом постепенно привыкли. У меня только родился ребенок — младший сын, и переезжать в другую страну с месячным ребенком было не очень комфортно. Тогда не было такого, что можно взять нянек с собой из Украины или из России, родителей. Наверное, не дошел до этого. Но «Ювентус» сказал, что человек семейный должен находиться в семье и жена должна быть рядом. Специально послали самолет, переводчицу, врача и перевезли в Турин.
- Вы прилетаете в новую страну. С какими сложностями сразу столкнулись?
- Первое — это язык. Общение, разгрузка. Ты смотришь телевидение, понимаешь, о чем идет речь. Встречаешься с друзьями, коллегами. Нужно понимать, о чем говорят — и ты становишься интересен, и они становятся тебе интересны.
- Через сколько вы начали хотя бы бегло говорить по-итальянски?
- Я человек спокойный и мог бы так и продолжать — с переводчицей, помощниками. А потом мне в «Ювентусе» сказали: у нас есть вопросы, которые нужно решать индивидуально, без переводчика. После этого я серьезно занялся языком. Когда через полгодика стал изъясняться на простом, не художественном, языке, появились друзья, с которыми можно видеться не только на тренировках. Таккони, Тричелла, Кабрини. Мы ужинали, встречались, но у меня, повторюсь, был маленький ребенок и не так часто имелась возможность выходить. Но мы дружили, по-человечески относились друг к другу, понимали, ребята помогали мне, если я ошибался в каких-то словах. Это очень важно. Я удивляюсь, когда у вас там в России работают тренеры, которые не говорят по-русски. Общение через переводчика — как это возможно? Как ты можешь подсказать человеку в тренировочном процессе, передать свои эмоции? Но клубам виднее, посмотрим, что там дальше будет.
- Была церемония посвящения в «Ювентусе»?
- Ничего не было. Это предрассудки. Встретился с тиффози, сказал пару слов, которые попросили заучить. Представили, познакомили, пошли играть. Плюс сразу выучил основные слова: «Один, право, лево», чтобы не попасть впросак.
- В Турине вы жили в настоящем замке. Сами выбрали такое жилище или его предоставил клуб?
- Думаю, сейчас все осталось так же. Если ты игрок «Ювентуса», то не имеешь права жить, где захочешь. Клуб богатый, и есть богатые районы. Если ты хочешь пойти по магазинам, то должен посещать только определенные. Это не говорит о том, что надо чем-то хвастаться. Это престиж клуба. Просто если ты зайдешь в секонд-хенд, завтра выйдут статьи во всех газетах — мол, «Ювентус» не платит. Раз поднялся на эту ступеньку, должен делать так, как итальянцы привыкли веками. В стране, где ты живешь, надо знать язык, питаться местной кухней. Ты просто обязан принять правила.
- Как выглядел тот замок?
- Нормально. Я же поездил перед Италией. Конечно, удивился, что буду здесь жить. Но для престижа клуба и моего престижа — нормально.
- Вам тогда положили зарплату в 1200 долларов в месяц. Сейчас это сложно представить. Сколько эти деньги стоили тогда?
- Даже по прошествии лет я не могу об этом разговаривать. Когда ты выучил язык и беседуешь с разными людьми, финансистами, то понимаешь разное. Это была номинальная зарплата — чтобы не раздражать консула или посла СССР в Италии, а на самом деле...
Валерий Лобановский, Александр Заваров, Дино Дзофф (слева направо)[/caption]
- Ваш первый сезон стал дебютным и для Дино Дзоффа в качестве тренера. Каким он запомнился?
- Типичный итальянский тренер. Мягкий, добрый, отзывчивый и очень сильный человек. Обращаешься к нему с любым вопросом — через пять минут уже все решено. Я не помню, чтобы он хоть на кого-то кричал. Всегда спокойно все объяснял, иногда мог сурово посмотреть с высоты своего двухметрового роста, и сразу все становилось понятно. Ему даже говорить не нужно было, это же Синьор Италии.
- Как складывались отношения с итальянской прессой?
- Сложновато. У нас же все было немного по-другому, и я не привык к тому, что каждый день, каждую минуту ты находился под их взором. Один пишет одно, другой — другое. Была влиятельная пресса, а были и те, кому лишь бы что-то написать, и приходилось постоянно держать ухо востро, все время в напряжении. И поэтому свободное время я проводил тихонечко. Каждый выход в город на следующее утро освещался во всех газетах.
- Доводилось читать, что у вас сложились не самые простые отношения с Джованни Аньелли...
- Вот вы даете! Как мы могли конфликтовать? Аньелли — хозяин клуба, появлялся очень редко. Он одним из первых в мире начал летать на работу на вертолете над городом. Богатейший человек. Я его видел на матчах, мы беседовали, но в повседневной жизни за два года встречались раз 5-6. Он нормально относился к СССР, ко мне. Для разговоров есть президент, тогда им был Бониперти.
- Считается, что стадионы в Италии довольно дряхлые. Каким увидели «Стадио Коммунале» в сравнении с «Олимпийским»?
- Так и есть, впечатление было не очень, дряхловатый. Плюс у нас на матчи приходило по 100 тысяч человек, а на «Коммунале», по-моему, сорокушник собирался. Когда я сейчас приезжаю в Турин и смотрю на тот стадион, там сейчас красота — все новое, не узнать.
- Уже в пятом туре вашего дебютного сезона состоялся один из самых легендарных матчей Серии А - «Юве» - «Наполи» - 3:5. Как в команде воспринимали Марадону и какие установки давал Дзофф?
- На то время он был уже звездой, в паре с Карекой они считались лучшей парой нападающих в чемпионате. Соответственно, против него Дзофф ставил Бруно играть персонально. Но что ему — он один мог игру сделать из ничего, постоянно держал в напряжении 3-4 игроков одновременно. Никто даже не понимал, как он это делает. Плюс в том «Наполи» помимо Марадоны были футболисты, которые сами могли сделать результат. Что же касается конкретно этого матча, вы меня извините, но 3:5 в Италии - это очень редкий счет. И меня что-то терзают смутные сомнения, почему все так произошло.
- Вы на намекаете на странный характер игры?
- Я не намекаю. Я просто говорю. Там один мяч забить сложно, два - а тут пять! Странное дело.
- Тогда спрошу так: был ли после матча разнос в раздевалке?
- Крика и истерики не было — у них это не принято. Альтобелли, Кабрини — чемпионы мира, вместе с Дзоффом играли. Он спокойно объяснял каждому, где была допущена ошибка.
- Как в то время проходил допинг-контроль? Ведь спустя годы Марадона не скрывал, что в неаполитанский период употреблял кокаин...
- Я два раза попал на допинг-контроль. Обычная процедура. Никто никогда не говорил, что кого-то поймали на наркотиках. Или же это специально скрывалось. Мне сложно говорить, как эти вопросы решались.
Гаэтано Ширеа[/caption]
- В тренерский штаб Дзоффа также входил легендарный Гаэтано Ширеа, и вам удалось с ним поработать до того, как он погиб в автокатастрофе в Польше. Что это был за человек?
- Добрейший, мягкий человек, и все к нему относились соответствующе. Мы много общались, на тренировках он просто подходил и говорил: «Я думаю, ты можешь это сделать», и все получалось. Очень жалко, что с ним это случилось. Это был сильнейший удар для клуба, трагедия. На его похороны собрался весь Турин. Большинство футболистов долгое время не могли прийти в себя. Было тяжело психологически, морально. Возможно, с этим связаны и не самые лучшие результаты в том сезоне.
- Была ли нужда ехать просматривать ответную игру «Гурника»? Писали, что по первому матчу он предоставил подробнейший отчет, да и соперник не самый сильный.
- Я не знаю, была ли нужда ехать. Наверное, тренер или президент поставил такую задачу.
Сохрани РБ в избранное
